Тема иммиграционных тюрем и центров содержания под стражей в США давно вызывает острые дебаты и противоречия. Истории, которые слышит общественность, зачастую лишены подлинных человеческих переживаний, реального понимания того, через что проходят заключённые. Рассказ Рюмейсы Озтюрк — докторантки Тьюфтсского университета, которая провела 45 дней в женском ICE-пересыльном центре в Южной Лузиане — проливает свет на эту проблему с особой силой. Это не просто свидетельство о жестоких условиях и нарушениях прав; рассказ о силе человечности и солидарности в условиях, которые «даже Бога не могут услышать». Арест Озтюрк произошел внезапно — в марте 2025 года, после того как она проводила обычный день, занимаясь научной работой и готовясь к ужину на ифтар во время Рамадана.
Вместо спокойного вечера её схватили и повезли по цепочке тюремных учреждений — из Массачусетса в другие штаты, пока она не оказалась в Лузиане. Смена агентов, транспортных средств и локаций, отсутствие ответственности и поддержки, а также отсутствие понятной коммуникации усиливали психологический стресс. Не позволили даже связаться с родными или адвокатом. При этом встречались лишь невнятные и противоречивые ответы. Такого уровня дезориентации и страха сложно представить.
Рюмейса так и не могла понимать, за что именно задержали её — ведь она легально въехала в страну, обладала визой и училась в аспирантуре. Её арест был связан с публикацией в студенческой газете, где была затронута тема палестинского геноцида — факт, который показывает, как политические взгляды и активизм могут повлечь за собой мучительный опыт депортации и содержания. Женская тюрьма ICE предстала в рассказе Озтюрк как место бездушное и жестокое, несмотря на официальные заявления о соблюдении прав и стандартов. За всё время задержания она и другие женщины жили в тесных, холодных, нередко антисанитарных условиях. Обычная еда состояла преимущественно из бобовых, риса и хлеба, которые вызывали проблемы с пищеварением, а нутриенты и свежие фрукты были практически недоступны.
Запросы на диетическое питание — в особенности в период религиозных постов — игнорировались, что добавляло страданий. Медицинская помощь была неадекватной, постоянные жалобы на астму, аллергии и другие болезни часто оставались без внимания или встречались с пренебрежением со стороны сотрудников. Сама конструкция центра и оснащение явно не были рассчитаны на гуманное обращение. Женщины спали на металлических койках, без достаточного количества одеял и подушек, с постоянным ярким светом и шумом, который разрушал сон и приводил к ухудшению психоэмоционального состояния. Частые проверки и подсчёты «контингента» по несколько раз за ночь служили дополнительным источником стресса.
Несмотря на это, мемориальными стали кадры единства и поддержки, которые сформировались между узницами. Женщины из разных стран и культур, зачастую беженки из зон военных конфликтов и репрессивных режимов, делились историями и поддерживали друг друга, превращая небольшие пространства в места взаимопомощи, творчества и молитвы. Благодаря им Озтюрк получила возможность не только выживать, но и понимать настоящую силу человеческого сострадания и солидарности. Особо трогательными были истории матерей, разлучённых с детьми, некоторые даже после родов — женская тюрьма ICE в буквальном смысле ломала семьи и судьбы. Узницы писали письма, боясь быть навсегда разлучёнными с самыми близкими, и мечтали о спокойной жизни для своих детей, где они смогут испытать любовь и защиту, недоступные им в тот момент.
Это стало напоминанием о глобальной гуманитарной проблеме — о миллионах детей, пострадавших от войн и насилия, и о бессилии матерей в тюрьмах. Информационная блокада и ограниченный доступ к новостям и религиозным практикам были ещё одним проявлением того, как в подобных учреждениях систематически подавляют личность. Запреты на чтение книг, длинный и запутанный процесс получения разрешений, отсутствие привычных вещей из жизни внешнего мира формировали ощущение потери контроля над собственной судьбой. Рюмейса отмечает также психологическое насилие и унижения со стороны охраны и медицинского персонала. Оскорбления, игнорирование просьб о помощи, отсутствие сопереживания — всё это создаёт атмосферу отчуждения и страха, усугубляющую уже тяжёлые физические и эмоциональные страдания женщин.
Это согласуется с независимыми докладами о многочисленных нарушениях прав в иммиграционных центрах, в том числе по линии здравоохранения. Некоторые сотрудники признавали, что они оказываются «между молотом и наковальней», выполняя приказы, которые противоречат их собственной совести. Однако таких проявлений понимания было очень мало, а общение с администрацией оставалось формальным и ограниченным. Контакт с внешним миром был минимален, и женщины чувствовали себя невидимыми и забытыми. После освобождения Рюмейса взяла на себя миссию рассказать миру правду о жизни за стенами таких центров, стать голосом тех, кто остаётся в неволе.
Её опыт — не единичный случай, а часть системной проблемы американской иммиграционной политики, в которой люди подвергаются жестокому обращению из-за бюрократических ошибок, политических решений и коммерческих интересов частных компаний, управляющих тюрьмами. Она продолжает работать в сфере развития детей и подростков, утверждая, что понимание и гуманизация мира возможны только через распространение знаний и сострадания. Рюмейса предупреждает, что негативное восприятие мигрантов в СМИ и обществе способствует усилению жестокости и стигматизации, которая отражается на политике и повседневных практиках содержания под стражей. Её опыт — это не только свидетельство личной боли и борьбы, но и призыв к активизму и изменению системы. Подавление прав человека, лишение свободы без учёта индивидуальных обстоятельств, игнорирование медицинских потребностей — всё это должно стать предметом общественного внимания и реформ.
Истории, подобные истории Рюмейсы и женщин, которых она встретила, учат нас видеть в каждом человеческом существе не ярлык или номер, а полноценную личность с мечтами, надеждами и ценностью. Их стойкость и взаимная поддержка показывают, что даже в самых мрачных условиях можно хранить свет человечности. Женская иммиграционная тюрьма ICE в Южной Лузиане — это место, где сталкиваются страдания и сострадание, насилие и солидарность. Рассказ Рюмейсы Озтюрк — мощный голос против забвения и безразличия, приглашение слушать, понимать и действовать. Пока мир закрывает глаза на подобные ситуации, уходят человеческие жизни и душа многих остаётся в заточении.
Проблема системного нарушения прав мигрантов в США требует комплексного подхода: изменений политики, реального контроля за частными компаниями, предоставления доступной и качественной медицинской помощи, а также уважения к человеческому достоинству каждого. Работа борцов за права человека и жертв сама по себе не прекращается — она только начинается, чтобы сделать мир справедливее и человечнее.
