Китайская система контроля интернета давно привлекает внимание экспертов, политиков и пользователей онлайн. Несмотря на широкую известность термина «Великий китайский файрвол», сама система намного сложнее и глубже, чем просто технический барьер, отражающий нежелательную информацию за границами страны. Новый взгляд на китайскую цензуру, обозначенный термином «Locknet», помогает понять ее многослойный и динамичный характер, а главное — почему она оказывает влияние не только внутри страны, но и на мировой цифровой ландшафт. Locknet — это метафора для описания информационного затвора, который китайское правительство создало и постоянно совершенствует для контроля над потоками данных в интернете. Вопреки распространенному представлению о «стене», этот комплексный механизм напоминает систему шлюзов и каналов, регулирующих количество, качество и направление информационных потоков, достигающих китайских пользователей.
Голосовые и текстовые сообщения, видеоролики, социальные сети, поисковые запросы — все подлежит тщательной фильтрации. Механизм Locknet состоит из нескольких ключевых уровней. Первый — это сетевой уровень, или «сетевая цензура», который реализован на самом фундаменте интернет-инфраструктуры. Речь идет о технологиях, управляющих и блокирующих трафик на границе Китайской народной республики. Такие устройства, объединённые под общим названием «Великий файрвол», так называемые точки пограничного контроля, перехватывают и анализируют данные, поступающие из-за рубежа, и блокируют или модифицируют информацию, не устраивающую властей.
Ключевая особенность данного уровня — массовое и автоматическое применение правил, несмотря на то, что его технологии не всегда совершенны и могут пропускать часть нежелательной информации. Второй уровень — сервисный. Здесь в дело вступают китайские компании, управляющие онлайн-платформами: соцсетями, блогами, приложениями. В соответствии с законодательством, они обязаны самостоятельно контролировать и удалять контент, считающийся нелегальным или неприемлемым. Компании ведут цензуру контента непосредственно на своих платформах, удаляя посты, ограничивая доступ к некоторым функциям и блокируя пользователей.
Цензура сервисного уровня носит более гибкий характер, она точно нацелена на борьбу с потенциально опасным содержанием, избирательно подавляя активные дискуссии и противопоставляя позитивный и одобряемый властями контент. Обязанности компаний распространяются и на иностранные платформы, если их сервисы выходят на китайский рынок. Это означает, что даже глобальные интернет-гиганты, желающие сохранить доступ к китайской аудитории, вынуждены соблюдать местные правила модерации. Примером служит китайское приложение RedNote (или Xiaohongshu), подобное Instagram, которое в начале 2025 года привлекло большое количество американских пользователей как альтернативу TikTok, которому грозил запрет в США. Несмотря на изначальное впечатление свободного общения, американские пользователи столкнулись с жесткой модерацией — удалением политического контента и отключением аккаунтов.
Это иллюстрирует, что даже иностранцы, вовлечённые в китайскую цифровую экосистему, не застрахованы от ограничений. Третий уровень — регулирующие органы и правоохранительная система, которые обеспечивают принудительное соблюдение правил. Они дают платформам четкие инструкции и контролируют реализацию государственной политики. Власти не только устанавливают стандарты контента, но и готовы применять санкции ко всем участникам, нарушающим правила, вплоть до закрытия сервисов, тюремных наказаний для пользователей и запрета приложений. Государственная машина цензуры в Китае масштабна, она включает тысячи сотрудников, сеть подрядчиков, инновационные технологии и алгоритмы.
Несмотря на кажущуюся жесткость, система Locknet не идеальна и не преследует цели абсолютной блокировки информации. Китайское интернет-пространство функционирует по принципу «достаточно хорошей цензуры» — не каждый пост должен быть удален, чтобы подавить нежелательные настроения или мысли. Цель гораздо более амбициозная: корректировать восприятие и формировать среду, в которой пользователи постепенно перестают мыслить и высказывать опасные для власти идеи вообще. К примеру, известные табуированные темы, такие как события на площади Тяньаньмэнь 1989 года, о которых государство старается не только замолчать, но даже стереть их из памяти общества. При этом система цензуры Китая адаптивна и меняется под воздействием новых технологий и ситуаций в обществе.
Даже сложная техническая инфраструктура, объединяющая оборудование из разных источников и уровней, не может полностью избавиться от сбоев. Иногда из-за перегрузок или ошибок в работе шлюзов запретные материалы просачиваются в сеть, но такие случаи редки и не срывают общую эффективность системы. Самые активные пользователи интернета в Китае, заинтересованные в обходе ограничений, используют различные инструменты, такие как VPN и обфускацию данных, однако для большинства населения технические и психологические барьеры оказываются достаточно высокими, чтобы не пытаться проникать за цензурные рамки. Люди предпочитают пользоваться локальными сервисами с одобренным контентом, смотрят развлекательные видео, читают местные новости и следят за популярными трендами, при этом избегая ошибок, которые могут привести к блокировкам и штрафам. Также важным феноменом стала внутренняя самоцензура, встроенная в поведение пользователей.
Вместо того чтобы открыто обсуждать запретные темы, многие ориентируются на неписаные правила и избегают публикации провокационной информации, которая может привести к отрицательным последствиям. Подобное социальное регулирование помогает системе оставаться устойчивой без необходимости непрерывных технических вмешательств. Locknet оказывает влияние и за пределами Китая. Через глобальные маршруты интернета трафик непреднамеренно может проходить через китайские серверы, что иногда приводит к ограничениям на доступ к определенным иностранным ресурсам. Кроме того, международные компании, сотрудничающие с китайскими партнерами, вынуждены включать правила китайской цензуры в глобальные версии своих продуктов.
Известный тому пример — онлайн-игры, запрещающие ввод фраз, осуждаемых в КНР, независимо от географического положения игрока. Кроме того, технологии и стандарты, разработанные в Китае в области контроля интернета, уже экспортируются в другие страны, особенно в развивающиеся регионы. Китайские корпорации, такие как Huawei, поставляют оборудование, которое потенциально можно использовать для слежки и ограничения свободы в интернете, что означает риск распространения авторитарных моделей регулирования цифрового пространства на мировой уровень. В современном мире, где цифровое пространство становится во многом сферой общения, экономики и политики, понимание механизмов Locknet чрезвычайно важно. Он влияет не только на пользователей внутри Китая, но и на международные отношения, свободный обмен информацией и права человека в интернет-среде во всем мире.
Также именно знание особенностей системы может помочь выявлять и осознавать риски, связанные с распространением технологий цензуры и контролем над содержанием в глобальном масштабе. Опыт взаимодействия с приложениями вроде RedNote показал, как мало пользователи вне Китая осведомлены о природе китайской интернет-цензуры. Многие вступают в платформы, не осознавая, что оказываются в рамках репрессивной экосистемы, где каждая публикация мониторится и может быть удалена по политическим мотивам. Это в свою очередь подчеркивает необходимость просвещения и критического отношения к свободе слова в условиях глобальной цифровой взаимосвязанности. Locknet — не просто «стена» против информации, а сложный контролирующий организм, со всеми присущими ему недостатками и достоинствами, адаптирующийся к меняющемуся интернет-пространству, учитывающий социальные и политические реалии.
Его понимание необходимо всем, кто стремится ориентироваться в современном мире цифровых коммуникаций, где интернет перестает быть свободным и становится полем для новых форм власти и контроля. Таким образом, контроль Китая над интернетом — неотъемлемая часть государственной политики, играющая значимую роль не только внутри страны, но и влияющая на международное информационное пространство. Осознание этого факта помогает лучше понимать глобальные вызовы цифровой эпохи и формировать более эффективные стратегии по обеспечению свободы и безопасности в сети для пользователей по всему миру.
