Индустрия искусственного интеллекта (ИИ) становится все более важной и влиятельной в технологическом мире. В центре этого внимания находится одна из ведущих компаний - OpenAI. В сентябре 2025 года мир потрясла новость о масштабной сделке между OpenAI и корпорацией Oracle, которая предполагала приобретение мощностей облачных вычислений на сумму около 300 миллиардов долларов в течение примерно пяти лет. Эта сделка ознаменовалась как одна из крупнейших в истории облачных контрактов и поставила множество вопросов, касающихся того, как OpenAI собирается финансировать настолько амбициозный проект и всплывших рисков для Oracle как его партнера. Прежде всего, стоит проанализировать, что именно представляет собой соглашение между этими двумя технологическими гигантами, а также какие вызовы стоят перед ними на пути к реализации этой сделки.
Самое крупное погружение OpenAI в вычислительные мощности, необходимое для работы и развития генеративных моделей ИИ, предполагает необходимую мощность в 4,5 гигаватт, что сопоставимо с энергопотреблением двух плотин Гувера или около четырех миллионов домохозяйств. Объемы инвестиций и связанные с ними расходы открывают новые горизонты, но и покидают пространство для сомнений и опасений. Во-первых, финансовая сторона OpenAI вызывает серьезные вопросы. Несмотря на то, что компания завоевала заслуженную репутацию за счет своих прорывных технологий, её финансовые показатели демонстрируют значительные убытки. За 2024 год OpenAI потеряла около 5 миллиардов долларов при выручке всего в 4 миллиарда долларов.
Прогнозы на 2025 год предполагают усиление убытков до 8 миллиардов долларов при увеличении выручки до 12 миллиардов долларов. При этом компания рассчитывает окупиться только к 2029 году. Начало больших выплат по контракту Oracle запланировано на 2027 год - согласно контракту, ежегодные платежи Adobe AI по нему составят 30 миллиардов долларов, с постепенным увеличением до 90 миллиардов долларов в 2031 году. Такие суммы почти втрое превышают текущие выручки OpenAI - и это с учетом существующих обязательств по закупке специализированных AI-чипов у Broadcom и облачных вычислительных услуг корпорации Microsoft. Суммарно компания ставит на свое быстрое расширение "весь свой капитал".
Чтобы справиться с таким финансовым бременем, OpenAI будет вынуждена полагаться на рынки капитала, которые известны своей переменчивостью и склонностью к сокращению финансирования именно в самые неподходящие моменты. Масштаб необходимых инвестиций заставляет задуматься, насколько реально обеспечить привлечение нужных ресурсов: мировой рынок венчурного капитала в 2024 году составил около 105 миллиардов долларов, то есть OpenAI пришлось бы поглотить более половины этого объема каждый год в течение пяти лет подряд. Кроме того, особенности организационно-правовой структуры OpenAI - изначально созданной как некоммерческой организации - усложняют привлечение средств, особенно если переход к коммерческому статусу компании не произойдет своевременно и успешно. На фоне этих трудностей упомянутый проект Stargate, запущенный OpenAI, Softbank и Oracle в январе 2025 года c бюджетом в 500 миллиардов долларов, уже столкнулся с задержками и масштабированием обратно. Вместо обещанных немедленных инвестиций на 100 миллиардов долларов и строительства крупных дата-центров в краткосрочной перспективе, сейчас проект ограничивается возведением лишь небольшой вычислительной площадки к концу года.
Можно предположить, что аналогичные проблемы возникнут и с крупнейшей сделкой OpenAI и Oracle. Это, в свою очередь, может негативно сказаться на котировках Oracle, учитывая высокие ожидания рынка, заложенные в текущие оценки компании. Если обратиться к аналогиям и образам из поп-культуры, ситуация напоминает эпизод из сериала "Сайнфелд", когда заказ машины заранее не гарантирует ее наличие в момент подачи. Эта метафора удачно иллюстрирует фундаментальную разницу между обещаниями и реальным осуществлением - легко заявить о намерениях потратить сотни миллиардов, гораздо сложнее - обеспечить эти средства и эффективно их использовать. Помимо вопросов финансирования, остается открытым и ключевой вопрос о потенциальной доходности и окупаемости таких вложений.
Инвестиции на уровне 300 миллиардов долларов безусловно велики и требуют существенной отдачи, которая пока не выглядит гарантированной. Известно, что генеративный ИИ обладает широким спектром применений, однако механизмы монетизации остаются неопределенными. По состоянию на 2025 год лишь около 3% пользователей оплачивают использование AI, что указывает на продолжительный путь роста и развития рынка. Основные риски включают потенциал ценовых войн, если гиганты вроде Google будут предлагать свои продукты бесплатно или с большими скидками, чтобы привлечь пользователей. В условиях высоких фиксированных затрат и низкой себестоимости дополнительного запроса бизнеса на базе ИИ, компании могут столкнуться с серьезным давлением на ценообразование.
Подобные тенденции характерны для отраслей с высокой капиталоемкостью и ограниченной дифференциацией, где игроки вынуждены снижать маржу для поддержания конкурентоспособности. Примером может служить индустрия авиаперевозок с ее цикличностью и сильным ценовым давлением. Также нельзя игнорировать быстрое развитие технологий: как показывает опыт Meta с ее дата-центром в Луизиане, строящимся с бюджетом 10 миллиардов долларов, трудно заранее предсказать, какие задачи будет выполнять новое оборудование и каким образом оно будет приносить доходы уже через несколько лет. Этот фактор добавляет неопределенности и усиливает риски перенасыщения рынка мощностями к 2030 году, что может привести к существенному падению цен и доходов. В любом случае инвесторы, готовые финансировать подобные проекты, будут требовать доходность на уровне акционерного капитала порядка 10%, что эквивалентно примерно 30 миллиардам долларов прибыли в год.
Такой уровень систематически демонстрируют менее 100 компаний в индексе S&P 500. Помимо OpenAI, целесообразно рассмотреть влияние ИИ на широкую аудиторию инвесторов и рынок в целом. На примере телекоммуникационных компаний AT&T и Verizon видна типичная динамика: внедрение генеративного ИИ значительно снижает затраты на обслуживание клиентов, благодаря сокращению больших колл-центров до менее затратных ИИ-систем. Однако долгосрочный эффект для компаний не всегда оказывается положительным. Если одна компания снижает издержки, другая неизбежно реагирует снижением цен в целях завоевания рынка, приводя к ценовой конкуренции и снижению прибыльности для всех участников.
Итогом становится дефляционный эффект и снижение рентабельности, из чего выигрывают скорее конечные потребители, а не акционеры. Такой сценарий характерен для большинства конкурентных отраслей без выраженной ценовой власти. Перспективным остается только бизнес с прочной конкурентной позицией и возможностями удерживать цены. Что касается непосредственно Oracle, то вторая сторона сделки, риски для компании также значительны. Oracle все больше зависит от крупных клиентов типа OpenAI, что создает концентрацию и повышенную контрагентскую уязвимость.
Финансовое положение Oracle становится менее устойчивым - компания, ранее известная своей капиталоэффективностью и избыточной денежной наличностью, сейчас несет значительные объемы чистого долга, с расширением инфраструктурных расходов на быстрый рост дата-центров. Котировки акций Oracle, оценивающиеся на пике ожиданий стремительного роста, могут серьезно отреагировать на любое замедление в финансировании и реализации программ OpenAI. Помимо этого, остаются вопросы по тарифной политике сделки: невольно возникает предположение, что Oracle могла предложить OpenAI сниженные ставки, чтобы гарантировать себе место среди ведущих поставщиков облачных услуг в эпоху ИИ, что потенциально снижает маржу и долгосрочную прибыльность контракта. Интересно, что OpenAI проявляла неудовлетворенность ограничениями у своего нынешнего партнера Microsoft по облачным мощностям. Возникает вопрос, почему не была выбрана более диверсифицированная стратегия с участием AWS или Google Cloud.
Возможно, концепция выгодного эксклюзивного сотрудничества повлияла на выбор Oracle, но это не исключает риск значительной зависимости и возможности негативных последствий в случае срыва контрактных обязательств. Подводя итог, можно констатировать, что текущие договоренности между OpenAI и Oracle - знаковое событие, демонстрирующее возвышение искусственного интеллекта как ключевого драйвера инноваций и инвестиций. Однако финансовые мелодрамы и технологические неопределенности, сопровождающие этот путь, накладывают тень на потенциальную прибыльность и выход на окупаемость таких вложений. Инвесторам, следящим за развитием ИИ и связанных с ним корпораций, стоит внимательно оценивать риски, связанные с огромными обязательствами OpenAI, динамикой рынка капитала и возможными циклическими колебаниями на рынке облачных вычислительных мощностей. Позитивные перспектива перехода ИИ к массовому принятию с лихвой компенсируют существующие сомнения, но только с учетом реалистичного долгосрочного подхода и адекватного финансового планирования.
Во всем этом Oracle и OpenAI остаются ключевыми игроками с огромными возможностями, но будущее их партнерства пока остается в тени ряда значимых вопросов и вызовов. .
