В последние годы Россия все активнее пытается укрепить свои позиции на Ближнем Востоке, стремясь к статусу влиятельного регионального игрока. Однако события последних месяцев показывают, что влияние Москвы в этом сложном регионе сталкивается с многочисленными вызовами и ограничениями. Особенно наглядно это проявляется на фоне недавней эскалации конфликта между Ираном и Израилем, в котором Россия вынуждена балансировать между союзниками и противниками, одновременно учитывая свои собственные внешнеполитические интересы и внутренние ограничения. Происходящее обострение израильских атак на ядерные объекты Ирана и реакция Москвы раскрывают сложную дипломатическую игру, в которой Россия выступает одновременно и как критик Израиля, и как стратегический партнер Ирана. Несмотря на громкие заявления и осуждение ударов по иранским объектам, Москва избегает перехода от слов к конкретным действиям.
Это разочаровывает Тегеран, который рассчитывал на более активную помощь от своего давнего геополитического союзника. Отношения между Россией и Ираном, которые традиционно опираются на военно-стратегическое сотрудничество, в последние годы претерпели значительные изменения. С началом широкомасштабного вторжения России в Украину в 2022 году Тегеран начал активно поддерживать Москву поставками беспилотников и технологий для их производства, что стало одним из немногих ключевых факторов, способствующих военным операциям РФ. В январе 2025 года страны подписали стратегическое партнерство, направленное на углубление экономического, политического и военного сотрудничества. Однако это соглашение, несмотря на свой заявленный статус, не содержит обязательств по взаимной обороне, что сильно ограничивает возможности России в случае прямого конфликта с каким-либо союзником Ирана, таким как Израиль или США.
Учитывая эти обстоятельства, Москва сохраняет осторожность, чтобы не испортить отношения с Израилем, который также является значимым игроком в регионе и имеет важное влияние на международной арене. Военно-политические контакты между РФ и Израилем остаются активными, особенно в сирийском театре военных действий, где обе стороны стремятся избежать прямого столкновения. Более того, израильское правительство демонстрирует нейтралитет в украинском конфликте, в значительной степени из-за большой диаспоры выходцев из бывшего СССР. Политика неоднозначности и балансирования, которую Россия проводит на Ближнем Востоке, имеет свои причины. С одной стороны, Москва заинтересована в сохранении и расширении своего влияния в богатом ресурсами и стратегически важном регионе.
С другой — ее возможности ограничены внутренним кризисом и ресурсными затратами, вызванными войной на Украине. Военная кампания в Украине подорвала финансовые и военные резервы России, что делает передачу современного вооружения, например, систем ПВО Ирану, маловероятной перспективой. Иран, в свою очередь, испытывает серьезное давление в результате израильских ударов, которые нанесли значительный ущерб его системам ПВО и производственным мощностям беспилотников и ракет. В такой ситуации Тегеран хотел бы получить реальную поддержку от Москвы, однако Москва демонстрирует ограниченную готовность идти навстречу запросам Ирана. Это ведет к разочарованию среди иранской элиты и вызывает вопросы о надежности российского партнерства.
Слабая помощь России может стать поводом для переосмысления взаимоотношений с Москвой со стороны Ирана и других региональных игроков, таких как Египет и Турция, которые также стремятся укрепить связи с Россией, но наблюдают за ее неспособностью оказать решающую поддержку своему ключевому союзнику. Со своей стороны, российское руководство осознает появление новых возможностей в сложившейся ситуации. Например, рост цен на нефть вследствие геополитической нестабильности на Ближнем Востоке приносит временную экономическую выгоду России, страдающей от санкций и падения доходов. Это позволяет Кремлю пополнять бюджет, поддерживать военную промышленность и стимулировать мобилизацию. При этом Москва старается позиционировать себя как переговорщика и возможного посредника в урегулировании конфликта между Ираном и Израилем.
Однако первые попытки Москвы выступить в роли миротворца встречают холодный прием со стороны западных государств, в частности США, и самого Израиля. Важным аспектом российского влияния остается ситуация в Сирии, где после свержения режима Башара Асада российские военные структуры ведут новую дипломатическую игру с приходом к власти в Дамаске новых сил. Москва пытается сохранить свое присутствие, заключая сделки и предлагая экономическое сотрудничество, несмотря на явное снижение своего влияния в регионе. Все это свидетельствует о том, что Россия адаптируется к меняющейся картине Ближнего Востока, однако ее возможности остаются относительно ограниченными, а статус единственного гаранта безопасности и политической стабильности в регионе утерян. Таким образом, в сложившейся международной обстановке Россия стремится сбалансировать свои интересы, не допуская серьезного ухудшения отношений с Израилем и одновременно пытаясь поддержать своего стратегического партнера в лице Ирана.
При этом Москва вынуждена учитывать влияние Вашингтона, который недавно начал оттаивать отношения с Москвой после смены администрации в США и проявляет осторожность по вопросу санкций. Россия не заинтересована в конфликте с обеими странами и ищет возможности для реализации своих интересов без серьезного риска. Перспективы дальнейшего развития российско-ближневосточного сотрудничества будут сильно зависеть от устойчивости режима в Иране, успехов или неудач в израильско-иранском противостоянии, а также от изменений в состоянии российской экономики и ресурсов, выделяемых Кремлем на внешнеполитические проекты. Если Россия сохранит способность адаптироваться, а также проявит гибкость в выстраивании отношений с новыми политическими руководство в регионе, ей удастся сохранить значимое влияние. Однако потеря доверия ключевых партнеров и неспособность предоставить им адекватную поддержку могут привести к ослаблению российских позиций и возврату к периоду ограниченного влияния на Ближнем Востоке.
