Современные проблемы мизогинии и манипулятивных практик в Кремниевой долине нередко рассматриваются как проявление индивидуальной ненависти или аморальности отдельных представителей технологического сообщества. Однако взгляд изнутри, представленный Нумайром Фаразом, открывает более глубокую и системную картину, где эти явления являются результатом целой культурной экосистемы, сформировавшейся на основе уроков и идей, связанных со знаменитой книгой «Игра» (The Game) Нила Страуса. Фараз, участник этой жизни и свидетель реформирующих процессов, делится уникальным опытом и анализом, который помогает понять, почему манипуляции и мизогиния так прочно укоренились в технологической сфере и обществе в целом. Истоки описанных проблем восходят к эпохе начала 2000-х, когда Нумайр в качестве подростка из Лос-Анджелеса был тесно связан с ключевыми фигурами технологической и музыкальной индустрии, в том числе с Шоном Паркером — влиятельным президентом Facebook того времени. Именно через знакомство с журналистом Нилом Страусом и тесные контакты с кругом пикап-артистов, изучаемых Нилом при написании его книги, Фараз и Паркер получили доступ к устоявшимся социальным паттернам манипуляции, которые стали фундаментом новой культурной реальности.
Книга Нила Страуса представляет собой не просто исследование субкультуры пикап-артистов, а вирус, кодирующий социальной поведение, основанное на создании уязвимостей и использовании их в личных целях. Эта «Игра» стала своего рода социокультурным кодом, который расширился далеко за пределы интимных отношений и проник во все сферы жизнедеятельности — от бизнеса и технологий до медиа и искусства. Особенность применения этих методов в Кремниевой долине состоит в том, что инженерный склад ума и стремление к алгоритмизации человеческих взаимодействий создали предпосылки для использования принципов манипуляций как программируемых процессов. Так называемая геймификация — внедрение игровых элементов в продукты и взаимодействия с пользователями — это лишь внешняя сторона вируса «Игры», который породил психологическую и социальную эксплуатацию, породив токсичную атмосферу. Практики, направленные на создание зависимости от приложений и платформ, отчасти стали прямым продолжением техник манипуляции личными отношениями, разработанных в сообществе пикап-артистов.
В результате Silicon Valley обрела культуру, где эксплуатация уязвимостей стала нормой, а вопросы этики и уважения регулярно игнорировались ради достижения успеха. Рассказ Фараза особенно ценен тем, что он показывает, как мужчина, ранее являвшийся активным участником подобного поведения, сумел переосмыслить своё отношение и отойти от агрессивной маскулинности, преобладавшей в культуре «Игры». Осознание того, сколько боли и травм причиняют для некоторых женщин подобные методы, помогло ему и другим переоценить истинную цену «побед» в такой системе. Мужчины, вовлечённые в «Игру», часто не видят последствий своих действий или оправдывают их с позиции социальной иерархии, где женщины воспринимаются лишь как объекты для достижения статуса и власти среди мужчин. История Фараза также проливает свет на связь между разными индустриями — модой, кино, технологией — и то, как токсичные паттерны поведения кочуют из одной сферы в другую, формируя замкнутый круг.
В частности, опыт с рестораном в Венеции, где Фараз столкнулся с сексуальными домогательствами в профессиональной среде и дальнейшей попыткой дискредитации и запугивания, демонстрирует, насколько глубоко укоренилась система, защищающая своих участников даже ценой моральных компромиссов и насилия над уязвимыми. Культура манипуляций, о которой рассказывает Фараз, основана на создании иерархий власти, где все контролируют друг друга через компрометирующую информацию и взаимные обязательства. Это не просто проблема отдельных личностей — это широко распространённый социальный механизм, который продолжает воспроизводить разрушительные модели поведения и препятствует смене поколений и ценностей. Мужчины, не участвующие в «Игре», оказываются социально изолированными и уязвимыми, что становится ещё одним стимулом для присоединения к системе, несмотря на её негативные последствия. Поворотным моментом стала волна общественного осознания и протестов, обнажившая масштаб сексуальных домогательств и злоупотреблений во множестве отраслей по всей Америке.
Рассказы женщин разного возраста и политических взглядов продемонстрировали, насколько широко распространены травмы, накопленные благодаря культуре манипуляций и отсутствию ответственного контроля. Это привело к массовому обрушению давно существовавших структур иерархий, в том числе и тех, о которых рассказал Фараз. Нумайр Фараз подчеркивает, что проблема не может быть решена простым отлучением нескольких «плохих парней». Необходим системный подход, направленный на трансформацию культуры, переосмысление роли мужественности и укрепление норм уважительного и этичного поведения. Важно также обратить внимание на психическое здоровье мужчин, которые часто оказываются заложниками этой порочной системы и несут невидимые психологические раны.
