В современном мире искусственный интеллект (ИИ) становится ключевым фактором глобальной технологической конкуренции. Долгое время специалисты и аналитики рассматривали развитие ИИ через призму конкуренции между двумя гигантами - США и Китаем. Однако недавно начал формироваться новый тренд, который можно назвать "третьим путем" развития ИИ, выходящим за рамки привычной бинарной оппозиции. Этот альтернативный путь предлагают страны, которые стремятся выстроить собственные, независимые технологические экосистемы, адаптированные под локальные нужды и особенности. Одним из ярких примеров такого подхода является Вьетнам, который активно отстаивает свой технологический суверенитет и ищет баланс между использованием западных и китайских технологий.
Вьетнамская стратегия развития искусственного интеллекта стала заметной во всем мире благодаря инициативам крупнейших местных технологических компаний, таких как FPT Corporation. На официальных мероприятиях, посвящённых ИИ, руководство компании настаивает на важности собственного развития технологий без полного подчинения международным гигантам, будь то из США или Китая. Такой подход выражается в готовности делиться технологиями внутри страны, создавать локальные модели языка и строить вычислительные центры, руководствуясь принципами открытости и модульности. Инфраструктура создаётся таким образом, чтобы обеспечивать гибкость, локализацию данных и возможность адаптации под конкретные задачи и нужды каждого сектора экономики. Это позволяет выстроить уникальный технологический "стек", отвечающий национальным интересам и требованиям безопасности.
Фундамент этой концепции - идея эпистемологического суверенитета, то есть права страны определять, что такое знание и как оно применяется в цифровом мире. Это не просто технический вопрос, а стратегический выбор, который влияет на то, какие данные используются, какие модели обучаются и при каких условиях. Такой подход предусматривает не изоляцию от глобальной цифровой экосистемы, а скорее создание собственной конфигурации, которая учитывает местные культуры, язык и социальные нормы. Более того, Вьетнам развивает сотрудничество с международными научными центрами, например с институтом Mila в Канаде, что демонстрирует прагматичный подход - захватывать лучшие практики, но интегрировать их в локальные условия с сохранением контроля над ключевыми моментами.Важным элементом "третьего стека" является открытость к инновациям с возможностью глубокого кастомизации искусственного интеллекта.
Местные разработчики получают инструменты, которые позволяют не просто потреблять технологии, а развивать их, модифицировать и адаптировать под уникальные нужды. Это контрастирует с предложениями крупных западных или китайских платформ, где технологии часто закрыты и подконтрольны центрам принятия решений за пределами локальной юрисдикции. Возможность обучать и тонко настраивать модели внутри страны даёт преимущество в том, что конечное решение о том, как ИИ будет воспринимать и обрабатывать информацию, остаётся за самим государством и обществом.В международном контексте подходы, ориентированные на технологическую независимость, возникают не только во Вьетнаме. В Малайзии и Индонезии развивается концепция, ориентированная на лингвистическое и культурное разнообразие региона - так называемая стратегия Nusantara.
Она стремится создавать модели, адаптированные к уникальному сочетанию языков и культур, отражая местные ценности и нормы. В ОАЭ выпуск серии открытых моделей Falcon служит не только техническим достижением, но и акцентом на намерении страны строить суверенные ИИ-системы, не полагающиеся исключительно на китайские или американские решения.Эти примеры демонстрируют, что мир ИИ перестаёт быть разделённым по идеологическим линиям и всё сильнее ориентируется на архитектурные и инфраструктурные решения. Вместо того чтобы слепо выбирать между двумя сверхдержавами, государства ищут гибкие, адаптивные модели, позволяющие сохранять контроль над критически важными компонентами цифровой экосистемы. При этом они вынуждены лавировать между техническими ограничениям, санкциями, экспортным контролем и экономическими интересами.
Такой подход требует постоянной работы над балансом между заимствованием лучших решений и сохранением права на собственное видение и реинжиниринг технологий.Еще одним важным аспектом является управление данными и прозрачность. В рамках "третьего пути" местные инициативы делают ставку на открытые весовые модели (open-weight models), которые позволяют общественности и исследователям лучше понимать логику работы ИИ, а также влиять на процесс обучения и применения моделей. Это способствует не только большей безопасности и этичности, но и поддерживает разнообразие взглядов и подходов в развитии ИИ. В странах с открытыми, адаптируемыми решениями развивается своеобразный цифровой плюрализм, который расширяет горизонты и повышает устойчивость технологических экосистем.
Серьёзное значение для успеха "третьего пути" имеют и практические меры - создание локальной облачной инфраструктуры, обучение кадров, разработка нормативных актов, поддержка стартапов и создание благоприятной экосистемы. Закон о цифровых технологиях во Вьетнаме, принятый в 2025 году, является ярким примером, как правительство закрепляет за ИИ статус стратегического актива и регулирует применение технологий в соответствии с национальными интересами. Такой подход существенно отличается от модели ЕС, где регулирование строится вокруг анализа рисков, или США, где ставка делается на добровольность и прозрачность компаний.Во многом успех новых игроков на AI-арене зависит также от их способности преобразовывать международные инвестиции и технологии в локальный опыт и способность самостоятельно развивать технологии. Сотрудничество, например, с американской Qualcomm в Ханое демонстрирует, как страна может привлекать передовые разработки, не теряя при этом стратегического контроля над инфраструктурой и эксплуатацией ИИ.
Однако такая политика требует глубокого анализа и умелого управления, чтобы технологические и капиталовложения не превратились в инструмент зависимости.В итоге "третий путь" - это не просто тактика нейтралитета, а целенаправленная стратегия технологического и эпистемического суверенитета. Она меняет традиционные представления о том, что диктует развитие технологий, возвращая право интерпретировать реальность и формировать искусственный интеллект в руки локальных сообществ и государств. Глобальная "игра" искусственного интеллекта, таким образом, перестаёт быть дуэлью США и Китая и превращается в сложный многоуровневый процесс соподчинения, кооперации и независимого развития.В свете экспоненциального роста использования ИИ и перехода к агентированным системам, способным самостоятельно принимать решения и взаимодействовать с окружающей средой, контроль над архитектурой технологий приобретает критическую важность.
Агенты, обученные и встроенные в локальные системы, несут в себе не только технологический потенциал, но и культурные и социальные кодексы, что обеспечивает большую релевантность и эффективность их применения. Таким образом, страны вроде Вьетнама готовят не просто свою технологическую базу, а создают основу для цифрового будущего, которое отражает их уникальные реалии и ценности.Это явление выступает важным сигналом о том, что в ближайшие годы мир искусственного интеллекта станет более многообразным и многогранным. Возникает новая инфраструктурная геополитика, в которой ключевым становится не только контроль над технологиями и данными, но и право формирования смыслов и знаний. Третий путь - это вызов доминирующим центрам и приглашение к созданию более справедливой и адаптированной к локальным условиям архитектуры ИИ, где каждая страна может участвовать как равноправный автор в глобальном цифровом процессе.
.
